- прощай, молодость! -
 
Песни Видео Фото О нас Гостевая

Несмотря ни на что


     “Хотите знать один секрет? Сюрреализма больше нет!” С этими словами на сцене по­является человек в старомодном черном костюме, белых перчатках, с бумажным цветком в руке. За роялем - тапер, который, не снимая таких же белых перчаток, упоенно “наяривает” ностальгические мелодии вальсов, фокстротов и танго. Певец слегка грассирует и манерно повествует о странном мире, где
    
     “Волшебный свет чужих планет.
     И в черном вальсе лунный бред.
     А в пустоте слепой поэт
     Жжет хризантемы сигарет”.
    
     Имидж исполнителя, поэтическая и музыкальная образность песенок напоминают выступления Александра Вертинского. Но самое интересное, что происходит все это не в пародийном обозрении на вечере сатиры и юмора. Андрей Якушин и Сергей Тененбаум, создатели дуэта “Прощай, молодость!”, выступают на концертах рок-музыки, отлично выдерживая соперничество с группами, оснащенными мощнейшей аппаратурой. Лирические краски дуэта самобытно вписываются в картину энергичного и напориcтого рока.
     Идея содружества Якушина и Тененбаума возникла вне желания имитировать или пародировать Вертинского. В 1983 году Якушин был студентом МХТИ, а Тененбаум учился на отделении теории в Музыкальном училище имени Октябрьской революции. Как и многие другие, ребята увлекались рок-музыкой и выступали в любительской группе “Ответный чай”, которую потом переименовали в “Молодость”. Группа не слишком приметная, но уловившая важную тенденцию в искусстве начала 80-х: новую волну возрождения романтической образности. В русле этого течения соседствовали и повышенный интерес к стилю ретро, и экзотичный абсурдизм панков, и “дьяволиада” утверждающего свои позиции “металла”. Так или иначе, в искусстве, да и в жизни, особенно среди молодежи, отражались потребность быть необычными, по-новому оригинальными, стремление оживить серые будни сказочной романтикой.
     Кумиром юных стал Борис Гребенщиков. В его песнях узнаваемые реалии бытия приобретали отсвет фантастически прекрасного мира, где пешеходы превращались в путников, обычные домашние чаепития - в таинства, а унылый телефонный столб мог прорасти цветущими ветвями дерева познания добра. Кстати, изредка музыкант исполнял на своих концертах романсы Вертинского. Со временем Б. Гребенщиков почти полностью отказался от разоблачения каких-либо несуразностей бытия, но продолжает истово моделировать свой песенный мир правды, любви и света. А вот игра в эстетство и богему, которая не могла обрести, как мечталось, простых и настоящих истин, вызвала к себе ироническое отношение.
     Представьте себе изысканного франта, попавшего в толкотню общественного транспорта в час пик. Пускай потом со сцены он споет вам о “томной вечности” и “алмазных слезах”, “бархатных грезах” и “меланхолических розах”, но некоторая зажатость и скованность останется в его движениях, претендующих на то, чтобы казаться изящным танцем. Да он и сам уже иронизирует на свой счет, заметив, что рассказ о призрачных берегах и Прекрасной Даме получается бегло-деловитым, словно второпях записанный телефонный номер. “Мечтатель! - улыбается своему герою Андрей Якушин, певец, автор текстов и некоторых мелодий дуэта. - Собственно, мы прощаемся со своей юношеской группой “Молодость”.
     Хочется создавать новые груп­пы, но сложности начинаются с отсутствия хорошей аппаратуры. Это один из поводов, подтолкнувших к выступлениям в форме “акустического дуэта”.
     Со своей молодостью Якушину и Тененбауму прощаться еще рано. Хотя с первым их заметным дости­жением - дуэтом - зрители могут скоро проститься, многие так ни разу его и не увидев. А причиной тому уже всесторонне изруганная, но, кажется, не торопящаяся преображаться структура концертной деятельности.
     Странное выходит дело. Еще лет пять назад многие музыканты-любители очень хотели, чтобы их взяли на работу в филармонию. Отстаивая новое, интересное, молодое искусство, рождающееся в самодеятельности, можно было ставить вопрос о мобильности отклика концертных организаций на самобытные явления в любительской среде, о том, чтобы молодые с помощью филармоний быстрее выходили на большую сцену. Но вот получили профессиональный статус “Машина Времени”, позднее - “Браво” и некоторые другие любительские рок-группы. И выяснилось, что работа в филармониях мешает творчеству. Парадокс?
     Казалось бы, концертные администраторы, начинающие на всю катушку эксплуатировать музыкантов, делают благое дело. Действительно, стоит давать по три выступления в день, беспрерывно гонять артистов по гастрольным маршрутам, организовывать представления на стадионах - так актеров сможет увидеть и услышать большое число зрителей. Вроде бы и артистам хочется побольше заработать...
     Однако, как выясняется, далеко не все музыканты только и стремятся, что пробить дорогу однажды найден­ному имиджу или шлягеру, вырваться таким образом в “звезды” и начать стричь купоны, тиражируя одноразовое открытие по концертам. Тиражировать произведение, оперативно зафиксировав его в момент расцвета, можно и нужно в форме видеозаписей, в программах телевидения, на грампластинках. Впрочем, мобильность и вкус издателям порой тоже изменяют.
     А артисты, оказывается, - люди, обладающие человеческим достоинством, уважающие свое творчество и озабоченные перспективами его развития. Вот как раз творческий рост, а зачастую и человеческое достоинство, в наименьшей мере уважаются в концертных организациях. Мне приходилось встречаться с барским эксплуататорским высокомерием, даже с грубостью администраторов по отношению к артистам в филармониях. Здесь все - от директора до редактора - нередко чувствуют себя не только властными работодателями, но и блюстителями неких “норм” порядка в творчестве. Они твердо знают как, где, когда и сколько выступать артисту, а мнение и пожелания самого музыканта расцениваются подчас как попытка нарушения дисциплины.
     Бесспорно, без дисциплины любая работа не сладится. Но как вписать в строгую механику концертного производства живую душу художника? Чтобы он имел право и время на поиски и эксперименты, на выбор ритма концертной деятельности, не “выжимающей соки”, но органично сочетающейся с творческим процессом.
     Мне представляется, главная беда в том, что модели организационных структур работы артистов в живой практике возникают и порой отмирают сами собой куда быстрее, чем это фиксируется и утверждается законодательными органами культуры. Очень часто силу закона надолго приобретает постановление, когда-то, возможно, актуальное, но со временем ставшее, скорее, вредным, чем полезным для искусства.
     Вполне вероятно, что для разных артистов нужны разные организационные формы работы. Опробовать их берутся всевозможные творческие объединения, в обилии открывающиеся сейчас в Москве и по всей стране. Однако статус подобных объединений настолько не разработан, что зачастую, едва зародившись, они зак­рываются, так как не хватило какого-нибудь “разрешающего” документа или выяснилось, что существование этой творческой единицы противоречит какому-либо, пусть устаревшему, но пока официально не отмененному постановлению.
     Вот и “повисают в воздухе”, лишенные социального и творческого обеспечения, яркие и профессиональные авторы и исполнители эстрадных произведений, не желающие сотрудничать с филармониями. Касается это не только выходцев из любительской среды. Поскольку Союза артистов эстрады или иного подобного объ­единения не существует, то актеров, стремящихся придерживаться самоопределения в работе, буквально из милости, несмотря на их подчас громкие имена, принимают в профкомы литераторов и драматургов. Это тех, кто сочиняет тексты собственных песен. А что делать музыкантам? Порой их тоже “контрабандой” приписывают к литературным профкомам, что при первой же проверке вменяется в вину и музыкантам и профкомам. Каково же талантливому артисту эстрады находиться в таком положении?!
     Естественно, в куда худшей ситуации оказываются начинающие. Тем, кто не хочет “продаваться” в филармонии, остается совмещать музицирование с какой-нибудь другой работой, спасающей от преследования за тунеядство и дающей заработок. Для того чтобы зарабатывать концертными выступлениями вне филармонической системы, лишившись поддержки очередного закрывшегося или так и не открывшегося творческого объединения, нужно заручиться помощью умного и оборотистого менеджера. А, как известно, хороших менеджеров мало и в профессиональных кругах и в сфере любительства. Этой специальности нигде не обучают, а импресарио, работающих на общественных началах, нередко преследуют и клеймят чуть ли не наравне со спекулянтами, даже если добровольные администраторы не нарушают установленных правил функционирования народного творчества.
     “Прощай, молодость!”. Запомните это название и постарайтесь увидеть этот дуэт, если успеете. Ведь пианист и автор музыки обаятельных песен Сергей Тененбаум, помыкавшись пару лет вместе с партнером, сегодня уже готов безвозвратно перейти в состав рок-группы Игоря Сукачева “Бригада С”. У группы те же сложности, но коллектив крупнее - больше шансов выжить.
     Несмотря ни на что, молодые полны оптимизма. Они готовы музицировать просто для себя и для узкого круга почитателей. Такая позиция подтверждает искренность и глубину их творческих устремлений, к сожалению, в создавшейся обстановке оказывается практически единственно возможной для художника, стремящегося постоянно развиваться. В проигрыше остаются зрители, которые будут наблюдать напористую серость, будут ругать эстраду, потому что не знают: действительно интересные артисты существуют, но им особенно тяжело.
 

Нина ТИХОНОВА, кандидат искусствоведения
     “Советская эстрада и цирк” №5 1988 г

Песни Видео Фото О нас Гостевая